Путь русской классики – это мой путь

Каждое новое время рождает свои творческие особенности, кои модно теперь именовать парадигмами. Это явление можно еще назвать вкусовщиной эпох. Иногда такие вот особенности поглощают все созвучное той или иной эпохе искусство, иногда затрагивают отдельные его составляющие.

Вы только посмотрите: танцы у разных народов в разное время всегда разнообразны. Потанцует, допустим, Европа пару столетий «мазурку», затем переходит на вальс (или наоборот?), затем на танго. Потом принимается отпрыгивать «чарльстон», рок-н-рол, шейк или же какую-нибудь там «летку – енку».

То же в музыке, в песне. Настигает всех поветрие музыки «для души», и людские души восторгаются ею. Затем для народа композиторы отчебучивают нечто более стильное и все долго-долго умиляются этим стильным.  После ухода этой моды публика впадает в городской романс. Ну а вскоре все вдруг очаровываются симфонической музыкой и слабонервные дамы впадают в пространствах концертных залов в полуобморочный экстаз от «гениальности этих чарующих звуков». И никто, ни одна самая пошлая газетенка не смеют усомниться в очевидности этого факта.

И вдруг наступают времена, когда все городское общество захлестывает волна неудержимой любви к гулким и глубоким звукам органной музыки и бедные костелы подвергаются набегам разношерстной толпы, жаждущей попасть в объятия какого-нибудь давно почившего, безвестного доселе композитора, и не помышлявшего о столь великой славе.

В литературе, братцы мои, такая же свистопляска. То весь российский просвещенный народ впадает в страстную любовь к поэтам «серебряного века», то свою привязанность обозначает к зарубежной литературе, к всяким там Мопассанам и Фолкнерам, забыв лет на десять о собственных классиках. То народ наш ни с того, ни с сего увлечен захудалыми какими-нибудь Чертошвили, Плевиным или же не к обеду будь помянутой Блудницкой, распространяющих на значительные дистанции запахи давно не стиранного нижнего белья.

И только потом, по прошествии времени,  опомнившись, постучав себя по бокам, народ таращит глаза и сокрушенно себе выговаривает: «Надо же, куда бесы могут увести, в какую хренотень!»

Разные бывают творческие направления: интересные, насыщенные ярким внутренним содержанием, а то и  пустые, словно барабаны варварских народов. Бывают они полезными для людей, а случается, и вредными, опасными для народного здоровья.

И в то же время, заметьте, дорогие мои, существует в мировом искусстве творческий метод, безусловно устраивающий нас с вами. Называется он классикой.  Он неоспоримо вечен. Разрушающие все ветра времен не могут его повредить. Лишь сдувают с него прилипшую вековую пыль. Поэтому классика всегда свежа и прекрасна, как сама Природа, как Любовь.
Вспомните картины Рембрандта, музыку Битлз, произведения Чехова, Хэмингуэя, Толстого, сонеты Петрарки…

Забудутся рок и абстракционисты, но вечно будет жить песня влюбленной тринадцатилетней португальской девочки «Бэсса мэ, бэсса ма мучо». Люди всегда, пока стоит под Луной этот мир, не перестанут любоваться рафаэлевой Мадонной, плакать, слушая Моцарта и вчитываться в каждую строчку романа «Тихий Дон», созданного двадцатитрехлетним юношей из станицы Вешенской.
Смертен декаданс и вообще всяческий модернизм. Классика вечна.

Я ее сторонник, любитель и последователь. Классика – это мой океан. Я в нем купаюсь.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *